loralika: (Default)
Поблизости громыхают составы. Пока беззвучно и незаметно, но это дело времени. Я помню это. Даже, скорее, предвкушаю.
— Идём слушать поезд? — спрашивает папа, когда мы подъезжаем к автозаводу. До дома от этой остановки немного дальше, но я, ничего, что мелкая, — пять лет от роду — всегда не против растянуть дорогу. Тем более что знаю — в какой-то момент буду бережно усажена на плечи. Но идти приятнее. Дорога испуганно вздрагивает от подпрыгнувшего на колдобине тяжелого грузовика, слегка вибрирует под колёсами разноцветных автобусов, которыми играют в пятнашки на территории автопарка. Но это всё ни на секунду нельзя сравнить с поездом.
Перебираю мелкими шажочками обочину — такое ощущение, что знаю на этом коротком огрызке дороги каждую рытвину. Мне даже до сих пор кажется, что этот обрывок пути — всего лишь способ добраться до места, где можно слушать поезд.
Возле насыпи совсем жарко. Ещё жарче, чем на раскалённом асфальте. И аромат. Смесь смолы и топлива настоялась в низинной влаге рассвета на вяленых травах, а день вскипятил тягучий пьянящий воздух. Дышать тяжело. Но, думается мне, именно так пахнет путешествие — лишь добавить нотку нагретого металла, которая пока неощутима.
— Слышишь, что поют рельсы? Дотронься, — отец прикасается кончиками пальцев к полотну, которое тысячи, сотни тысяч раз выкатали громадные стальные колёса. Я повторяю за ним, изо всех сил пытаюсь ощутить хотя бы тень этой песни.
— А что они поют? — спрашиваю. Пока мотив параллельно бегущего автомобильного пути гораздо ярче. Эх, ну почему отец водит автобус, а не поезд?..
Папа таинственно улыбается и уводит меня на соседнюю колею — низкую, ржавую, которая едва угадывается посреди трав и песка на покорёженных полусгнивших шпалах. И тут издалека раздаётся размеренное постукивание, — ту-тук, ту-тук, ту-тук — под которое хочется даже не шагать, а кружиться в танце. Оно всё ближе, ближе…
— Он поёт о дороге, слышишь? О дороге, которая не кончается. «То-тут-то-там, то-тут-то-там, то-тут-то-там»… Вот мы тут — вот мы там, и нет этому начала и конца.
***
— Если идти прямо-прямо, дойдёшь к железной дороге. Там поезда рассказывают сказки, — агитирую я в поход дворовую ребятню от трёх до пяти. Слушают с открытым ртом, но идти не решаются. Ищу веские аргументы.
— А ещё… ещё там розовые стёкла, которые исполняют желания. Есть у вас  желания? — спрашиваю.
— Ага. Мороженое по двадцать восемь, — изрекает кто-то своё заветное. — Да врёшь ты всё! Что, там мороженое положили?
— Ну ты… проглодит! — обзываюсь хитро. Хотя я знать не знаю, как же оно правильно звучит и что это значит. Да и о том, что оно не имеет ничего общего со словом «проглатывать», я тоже не ведаю. — Только и думаешь, чего бы съесть. А я… я мечтаю быть чайкой…
***
Поезд для меня всегда был чем-то особенным. Не в пример сверстникам, которые успели побывать на морях или же ездили на выходные в деревню, я ни разу не была даже внутри вагона. Проще дела обстояли с разношерстыми авто — отец всю жизнь провёл за рулём, водил всё — начиная грузовиками с прицепом и заканчивая блестящей чёрной волгой начальника, которая восхищала всю местную ребятню. Хотя своей машины у нас так никогда и не появилось. Но мне ни капельки не было жаль — я люто ненавидела их за бензиновый смрад и жуткую головную боль, на которую они меня обрекали. То ли дело поезд! Или хотя бы самолёт…
Недалеко от нашего дома располагался небольшой аэродром. Папа даже успел там поработать механиком, когда они ежегодно «играли в войнушки» — проходили обязательную послеармейскую стажировку. На День авиации (это просто праздник: не надо трястись по плохонькой дороге в бензиновом монстре — всё рядышком!) нас катали на кукурузниках. Эти стрёмные крылатые машинки меня привлекали куда больше, чем авто. А уж когда мы поднялись над землёй, и я увидела маленькие  домики и дороги, словно игрушечные, я влюбилась в небо навсегда. И в этот город, дрожащий за стеклом, который стремительно спрятали густые белые облака…
***
— А мы пойдём с тобою погуляем по трамвайным рельсам!.. Посидим на тубах у начала кольцевой дороги!.. — надрывается в плеере Янка, и я пытаюсь подпевать. Конечно, рельсы у меня отнюдь не трамвайные, но это детали. Я люблю пить пиво на путях в гордом одиночестве. Здесь не надо делать вид. Здесь можно думать свои самые бредовые мысли. Писать стихи. Слушать поезд.
Мир изменялся, я изменялась. И почему-то мне с ним было не по дороге. Вот уже несколько лет я совсем потерялась. Мне откровенно скучно. Мне чертовски больно. И важно что-то совсем не то, что я слышу и наблюдаю вокруг. Я — в себе. Отца уже нет, друзей — пока нет. Для людей окружающих, в том числе, близких, я вполне себе человечек в порядке. А у меня внутри — ад кромешный.
Наверное, это просто защитная реакция. Нежелание отпускать детство и всё то, что приносило радость раньше. И поезд — просто волшебный образ, способный дотащить меня туда в тени своего вагона. Именно поэтому я стараюсь не подходить слишком близко к движущемуся составу: мне кажется, что воздушный поток дёрнет, захватит меня и унесёт… в сказку ли?
Поездки в поездах меня не разочаровали. Своеобразный мир, который словно бы застыл в янтаре узких коридорчиков. Такое ощущение, что там даже время течёт по-иному. Непредсказуема колея, которая может привести куда угодно: к озеру слёз, к месту сбывшихся желаний или разбитых судеб. Всё зависит от меня. Ещё тогда, когда без пересадок можно было доехать до Тихого океана, я думала, как оно — столько времени проводить в дороге? Но никогда б не решилась попробовать двигаться по накатанной. Гораздо ценнее было сидеть на ржавых запасных путях, под мостом, который услужливо подставлял свою изогнутую спину проспекту, и слушать одновременно все сказки всех поездов в мире.
…Я уже давно выросла. Я утратила юношеский максимализм, да и жизнь во многом предложила компромиссы между внутренним и внешним. Но сказки, которые я до сих пор слышу в звучании движущихся составов, да дорога, двумя параллельными лучиками убегающая вдаль, по-прежнему не оставляет меня равнодушной. Моё самое милое сердцу воспоминание.

Рассказ в Альманах ПБ №3
loralika: (Default)
Встретила сегодня в нете интересные видеоподборки Высоцкого - песни, интервью. С удовольствием посмотрела. Величайший человек, гениальнейший - ему можно простить все его слабости за его живую силищу, в слове оставшуюся. 

Делюсь с удовольствием и без лишних слов - под катом.
Видео )

Сніг...

Tuesday, 28 December 2010 04:25
loralika: (Default)
 Накінець він таки з"явився! Сніг... Меланхолійно і тихо опускається глибше, немов ностальгічний погляд у минуле. Чомусь уже й не сподівалась, що до Нового року дітям трапиться така радість. Он, яка зима щедра на подарунки - у Севастополі зацвів бузок, а у Ялті - мигдаль. Я вже звикла, що воно так. Та й, сказати по правді, не так вже й я люблю зиму, щоб тим перейматися. Ми навзаєм холодні одна до одної. Зовсім інша справа - у дитинстві!.. Певно, з роками втрачаєш цей дитинний безогляд, що, байдужий до голосу логіки і поміркованості, примушує ще і ще йти на штурм снігової фортеці, хоча уже весь із ніг до голови - немов і справді минув захисний рів, сповнений води. А може, то просто потреба відокремити себе від власних чад - мовляв, я такий виважений та обачний... дорослий... Я тут головний... 
    Ні, усе ж треба завтра спробувати віднайти в собі хоча б слід тієї безтурботності! Може, це і стане найоптимістичнішою нотою останніх днів цього року. Принаймні, буде весело.
І все ж, ностальгія лишила по собі стійкий спогад про іншу зиму, давню - давню зиму, коли я ще не мала бажання і поняття, що то є - дорослішати... Віршик згадався свій, ще дитячий... 


                  ***  Л.Л.  

Снег не расскажет тайны бытия
И не напишет книги мирозданья,

И не узнаем мы, – ни ты, ни я –

К чему приводит вечное скитанье.

А может и откроет кто секрет, –
Настойчивый в исканиях – мой брат…
Но, говорят, что с пониманьем жизни нет,
Что с пониманьем надо умирать.

Но жизнь длинна, – а может коротка? –
Поймём, быть может, для чего живём,
К чему идём, куда ведёт строка,
И что снега нам шепчут за окном.

1995г.


  У той час це здавалося таким вагомим... Пройшли роки - і тільки сніг залишився незмінним по суті своїй. Тоді надзвичайно близько, глибоко і болюче сприйнялася фраза із "Града обречённого" Стругацких: "Жить надо, когда понимания нет. С пониманием надо умирать." А за декілька місяців я стикнулася із тим напрочуд близько. Хай і не особисто, але гіркоти від цього не менше.

April 2015

M T W T F S S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728 2930   

Expand Cut Tags

No cut tags